Красные зори. 9. Айболит

Заброшенная казарма
Красные зори-9. Айболит

         Продолжение. Глава 8 здесь

     Лёшке пришлось помогать Айболиту. Страшно было, чего там. Так страшно, что едва не описался. Ещё этот тяжёлый мертвящий запах. Хирургической пилы в фельдшерской укладке, естественно, не было. Айболиту притащили ножовку по металлу.

      Женщины на кухне вымыли её в соде, простерилизовали в большой кастрюле, как объяснил Айболит. Пьяного в дупель раненого привязали к длинному столовскому столу, всё, что смогли, протёрли в комнате водкой. Лёшка, путаясь в одноразовом хирургическом халате, пакеты с которыми тоже нашлись в ФАПе, подавал Айболиту то одно, то другое, на лету усваивая мудрёные медицинские слова. Корнцанг – это вон те ножницы, у которых вместо лезвий что-то похожее на плоскогубцы. Скальпель Лёшка знал. Горку стерильных тампонов из упаковки тоже ни с чем не спутаешь. Иногда Лёшке становилось дурно. Ещё этот наустник… Он становился горячим от дыхания на носу и у рта, от него мутило ещё больше.

– Носом дыши! – рявкнул Айболит, заметив Лёшкино позеленение. – Мне ещё с тобой возиться недоставало!

      Вторая рука у Айболита уже понемножку действовала, и он, кривясь от боли, работал обеими. Раненый то кричал благим матом, то крыл Айболита и Лёшку самыми страшными материными словами. То, стиснув в зубах сунутую Лёшкой резиновую грушу из фельдшерской укладки, рычал нечеловечески. Иногда он терял сознание, и тогда Айболит рычал не хуже него:

– За дыханием и пульсом следи! Кричи, если что!

      Наступил момент, когда стены уже привычно уплыли куда-то, и перед взглядом Лёшки открылась блеклая, почти чёрно-белая картинка. Страшная развороченная рана, перетянутое жгутом оголённое бедро, кровь на огромных руках в резиновых перчатках. И тогда Лёшка понял, что он видит операционное поле глазами Айболита. Видит белую, открытую кость, сдвинутое в стороны мясо с торчащими из него зажимами, и эту кость надо пилить. Пилить вон той страшной ножовкой…

      Лёшка едва не грохнулся на пол, когда Айболит взрычал матерно и всё вернулось на место. Он стоял на своём месте и, глядя в бешеные глаза Айболита, протягивал ему злосчастную ножовку.

      После операции Лёшку долго и тяжко рвало. Он забежал за угол казармы и там выворачивался до тех пор, пока желудку не стало нечем тошнить. Умылся, вымыл ботинки в шустром ручейке, текущем прямо через воинскую часть. Когда вернулся, Айболит уже сидел на лавочке у входа в казарму и блаженно щурился на солнце. От него слегка попахивало водкой, Лёшка заметил это, когда врач потянул его к себе и, усадив на лавку, обнял за плечи.

– Ну вот, паря, получил ты боевое крещение. Молодцом держался, надо сказать. В добрые времена прямой путь тебе в мед. Только где его сейчас возьмёшь, мед этот?

      И Лёшку отпустило. От доброго, отеческого какого-то голоса Айболита, от этой большой и тёплой руки, лежащей на его плече. От солнышка, как ни в чём не бывало, светившего в небе и даже от каких-то развесёлых птах, щебетавших неподалёку.

– Раненый спит, вроде, всё обошлось, – сказал Айболит. – А нас с тобой сейчас покормят, заработали.

      Лёшке вдруг страшно захотелось домой, в лесной дом, и чтобы бабка согрела ему в ладонях зелёную щербатую кружку с самодельным чаем. Но бабки рядом не было, а был Айболит. Который не хуже бабки, однако, нюни при нём распускать нельзя.

– Раненый-то тёзка твой, – сообщил Айболит. – Тоже Алексеем оказался. Жена его на кухне работает, рассказала. Думала, уж не выживет, как плохо было.

      Лёшка думал, что после операции они вернутся домой, но Айболит сказал, что больного следует понаблюдать. Бросать просто так нельзя. И они остались. Вахрушев снабдил обоих камуфляжем из своих запасов, и теперь Лёшка с Айболитом мало отличались от его отряда. Айболит, сменивший свои «трофейные» пиратские штаны на нормальное обмундирование, сразу как-то подтянулся, куда-то делась былая бесшабашность и приблатнённость. Для Айболита нашли даже офицерские берцы 47 размера. И непонятно откуда взявшийся краповый берет. Выглядел теперь Айболит воинственно и устрашающе, совсем не так, как когда-то.

     Лёшку тоже обмундировали полностью, дали даже бушлат с цигейковым серым воротником. Хотя, куда сейчас в бушлате? Лето же. На Лёшкиной нескладной фигуре военное обмундирование сидело не так красиво, как на Айболите, но разве это важно? Главное, что не трёт и не мешает, и крепкое – не порвёшь просто так.

      Вахрушев послал в лесной дом своих ребят с подарками – тушёнкой нагрузил, армейскими сухпаями. Чтобы сообщить, что всё в порядке, просто Айболит сейчас не может уйти от раненого. Посланцы вернулись на следующий день, принесли гостинцы от бабки – самодельные лепёшки и – литровую банку козьего молока. Окозлилась всё-таки бабы Манина коза. Или окозилась? Как правильно-то?

– «Окотилась», – усмехнулся Айболит, отламывая кусок бабкиной лепёшки. – Теперь у нас животноводство будет.

– А шли бы вы все сюда, граждане дорогие, – сказал присутствовавший при разговоре Вахрушев. – Чего нам разрозненно-то в лесу сидеть. А так – целое поселение у нас. Продукты есть, вода. Обмундирования – на столетие вперёд. Да и защищаться, в случае чего, сподручней будет. Вам-то, краснозорским, не дай бог, с одним автоматом и ружьём против вражин не выстоять.

– Не мне одному решать, – ответил Айболит. – Там свои головы есть. Как по мне, так вместе, конечно, веселей.

– Наши в лесу уже не одного полоумного солдатика встречали, – продолжал Вахрушев. – Они совсем крышей поехавшие, что уж там произошло, неизвестно, но как звери стали. Не говорят толком, не действуют разумно. Но звери-то с оружием. И стрелять не разучились.

      Лёшке стало страшно. А вдруг такой солдат с автоматом набредёт на лесной дом? А там – бабка. И Ева. И баба Маня с её козой. Мужики-то днём дома не сидят.

– Надо их сюда перетащить, – вякнул он.

      Айболит хлопнул его по макушке и натянул на нос берет.

– Сиди уж, перетаскивальщик. Сами решат.

      Раненый Алексей Родимцев шёл на поправку медленно. У него то снова начиналась лихорадка, то наступали моменты ремиссии, когда проходил лихорадочный румянец и возвращался аппетит. Айболит колол ему лошадиные дозы антибиотиков, стремясь одолеть вяло проходящее воспаление от культи. На перевязках внимательно оценивал отделяемое из дренажей, качал головой. До сих пор было неясно – не зря ли столько мучили человека.

      Парни из команды Вахрушева ещё раз сходили в лесной дом, принесли коробки с лекарствами, заказанными Айболитом. У постели раненого часто сидела его жена, Лена. Совсем ещё молодая худенькая девушка, немного похожая на Еву. Только глаза и волосы тёмные.

     Лёшке нравилось в военном городке. Как-то всё организовано, упорядочено, правильно. Люди заняты делом, и только он, Лёшка, предоставлен самому себе. Сначала он участвовал в перевязках, потом Айболит, видя, как Лёшка зеленеет при снятии повязки с культи, отказался от его помощи. Благо, Лена Родимцева была рядом, помогала, если что. И тогда Лёшка вплотную занялся охотой. Зря, что ли, он столько времени с луком провозился?

      Первого зайца, подстреленного Лёшкой, пришлось выбросить почти целиком. Стрела пронзила желчный пузырь, и большая часть тушки пропиталась едкой желчью. Но Лёшка счастливо уплетал кусок собственноручно добытой зайчатины, зажаренной женщинами, и чувствовал себя мужчиной.

      В один из своих походов Лёшка наткнулся в лесу на Лену Родимцеву. Женщина собирала малину, в самодельном лукошке уже было немного ягод на дне.

– Хочешь? – спросила Лена, протягивая лукошко.

      Лёшка сглотнул внезапно образовавшуюся слюну и покачал головой. Она же, скорей всего, для раненого мужа собирает. Ему сейчас витамины очень нужны.

– Ну ладно, – как-то легко согласилась Лена и ушла дальше, искать малинник.

      Малины отведать довелось вечером. После ужина сидели в уличной беседке, из дверей кухни вышла Лена. В руках – целая миска алой, промытой малины.

– Это вам, – смущаясь, поставила миску на столик беседки и торопливо ушла.

– Молодец девка, – сказал подошедший Вахрушев, подхватывая ягоду из миски. – Ешьте, мужа она уже накормила.

– Ну, спасибо, – пробормотал Айболит. – Прониклась, значит?

– Она всю операцию стояла за стеной, белая, как полотно, и смотрела в стену, – сказал Вахрушев. – Лена видит сквозь стены.

– Ого! – удивился Айболит. – От рождения такая?

– Нет, после аварии проявилось. Она нам и склад с припрятанным продовольствием нашла.

      Лёшка вспомнил бабку, греющую в руках кружку с чаем, свои чёрно-белые видения, и подумал о том, что сейчас видит Вахрушев? Картинка перед глазами мгновенно сменилась. И она уже не была чёрно-белой. Так, тусклой немного, блёклой. Справившись с мгновенным головокружением, Лёшка жадно разглядывал Айболита, с аппетитом уплетающего малину и себя, тощего подростка в мешковатом камуфляже. Протянул руку, взял ягодку, отправил в рот. Всё правильно. Он смотрит на мир глазами Вахрушева. Открытие вдохновило его, и он, оставив в покое участкового, взглянул глазами Айболита. Снова получилось. На лбу выступила испарина. Лёшка прекратил эксперименты.

      Айболит и Вахрушев подозрительно смотрели на него.

– Вы чего? – неуверенно спросил Лёшка.

– Что ты только что сделал? – спросил Вахрушев.

      Айболит ничего не спросил, только смотрел на Лёшку тёмными бездонными глазами.

– Не знаю, – соврал Лёшка. Или даже не соврал, он ведь и сам не понимал происходящего. – Я попробовал смотреть вашими глазами.

– И получилось?

– Да. Вы что-то почувствовали?

– Было что-то, – кивнул Айболит. – Трудно описать. Какое-то мгновенное раздвоение личности, что ли. И сразу прошло.

– Вот, блин, сверхлюди! – восхитился Вахрушев. – Ты это в любое время можешь делать?

– Не пробовал, – честно признался Лёшка. – Раньше как-то само находило, не по желанию.

– А сейчас?

– Сейчас я попробовал смотреть вашими глазами намеренно. Чтобы проверить.

– И получилось?

– И получилось.

– У нас один чудик говорит, что слышит животных и птиц очень далеко, – сказал Вахрушев. – Лена вон сквозь стены видит. А ты, выходит, можешь чужими глазами смотреть? Занятно.

– А бабка может нагреть кружку с холодным чаем в руках, – неожиданно для себя выпалил Лёшка. – Просто возьмёт, ладонями обхватит и нагреет за минуту. До горячего.

      Может, не стоило рассказывать про бабку? Но что может случиться? «На опыты» бабку всё равно уже никто не заберёт, периметр остался далеко, здесь даже вертолёты не летают.

– Ну, вы, краснозорские, даёте! – изумился Вахрушев. – А кто ещё что-то может?

– Иван лечит наложением рук, – неожиданно сказал Айболит. – Не то, чтобы очень эффективно, но помогает. Он так мне плечо вылечил. Разрыв связок был. С Евой что-то не так. Помню её приступ, ни с того, ни с сего. С ней ведь раньше такого не было?

– Не было, – подтвердил Лёшка. – Я не слышал, чтобы её падучая била.

– Что же с нами происходит-то? – озадачился Вахрушев. – Ты-то, Айболит, хоть нормальный?

– С утра был нормальным, – усмехнулся Айболит. – А вообще, хирурги нормальными не бывают. А я хирург.

– Но никаких особых умений, кроме твоей хирургии, у тебя нет?

– Нет. Наверное, мне хирургии достаточно. Она сама по себе не слишком нормальна.

      Айболит шлёпнул по щеке, убив комара, и удивлённо посмотрел на кровавое пятно на своей ладони.

      Над беседкой повисло молчание. Вздохнув, Вахрушев скромно взял ещё одну ягодку из пустеющий миски и сказал:

– Надо вам своих сюда подтягивать. Будет зима, как вы там, в три с половиной мужика, обойдётесь? И что есть будете зимой? Здесь мы хоть охоту организуем, да и армейский склад пока выручает. Если что, и отпор дать сумеем, мужиков у нас много.

– Всё ты верно говоришь, – согласился Айболит. – Но я людям не командир. Как сами решат.

– А чего там решать? Завтра пошлю ребят, пусть помогут с переселением. У вас там две старухи, идти тяжело будет.

– И коза с козлятами! – неожиданно выпалит Лёшка.

– Точно, – согласился Вахрушев, – и  коза с козлятами.

      Уже укладываясь спать на своём верхнем ярусе, над Айболитом, Лёшка думал о том, что здорово было бы, если бы командор не стал упираться и привёл всех сюда. Здесь ведь точно безопасней, чем в лесном доме. Да и людей здесь больше.

Продолжение следует

Фото © /фотобанк pixabay.com

Добавить комментарий