Красные зори-11. Ультиматум

Красные зори-11. Ультиматум
Красные зори-11. Ультиматум

Продолжение. Глава 10 здесь

     Пришёл в себя от тряски. Сильно болела голова, и с каждым толчком боль отдавала в затылок. Ныли запястья заведённых за спину рук, связанные чем-то тонким, врезавшимся в кожу. То же самое было и с лодыжками.

      Кто-то тащил Лёшку, бросив, как мешок, на плечо. На попытку пошевелиться, рявкнул:

– Лежи смирно, а то получишь.

      Лёшка затих. Что произошло? Как он оказался в чьих то чужих, злых руках? А что же Визгун? Ну да, Лёшка сам запретил Визгуну идти за ним, чтобы не распугал уток. Вот и попал, как дурак.

      Лес кончился, на песчаной просёлочной дороге стояло невиданное чудо – древний обшарпанный мотоцикл «Урал» с коляской. Лёшку грубо швырнули в коляску, здоровенный, как медведь, человек задёргал ногой, запуская мотор, и мотоцикл послушно отозвался.

      Тарахтение мотоцикла сбивало Лёшкины панические мысли. Кто его похитил? Зачем? Чего ожидать от похитителя? Почему-то горько подумалось о любовно сделанном луке и подаренном колчане со стрелами. Придётся новое делать. Дурак, новое придётся делать, если жив останешься. А что, если нет? Лёшке стало так страшно, что едва не заплакал.

      Между тем, мотоцикл вынесся из леса и бодро затарахтел меж заросшими бурьяном полями, которые уже много лет никто не обрабатывал. Озираясь, Лёшка пытался понять, куда его везут, но все неясности разрешила облупленная синяя табличка с надписью «Миллерово». Сектанты. Вспомнились рассказы о распятом на воротах человек, и стало ещё страшней.

У крыльца бывшего сельсовета мотоцикл остановился. Похититель снова взвалил Лёшку на плечо и, стукая то головой, то ногами о дверные косяки, внёс в председательский кабинет. Лица сидящих Лёшке уже были знакомы. Во главе старого конторского стола – сухопарый отец Кирилл собственной персоной, по правую руку на приставленном стуле – бородатый дед, показавшийся Лёшке злым ещё в тот, первый заезд в Миллерово с командором.

– Так-так, знакомые всё лица, – пробормотал отец Кирилл. – Что, милорадовские погорельцы, не выпустили вас за периметр?

– Нет, – буркнул Лёшка.

     Хрящеватый носик отца Кирилла повернулся в сторону медведеподобного детины, придерживавшего Лёшку за плечо.

– Андрей, ты зачем мальца связал? Я же просил пригласить.

– Воля ваша, отче, но разве бы они добром пошли? Лесные же, дикие.

– Развяжи.

    Щёлкнул здоровенный выкидной нож, и пластиковые оковы с Лёшки спали. Разминая затёкшие руки, Лёшка уставился в желтоватые, хорьковые какие-то глаза проповедника. И проповедник увидел в Лёшкиных глазах страх.

– Не бойся, раб божий, – мягко сказал он. – Здесь ничего плохого тебе не сделают. Просто поговорить хотел.

– О чём со мной говорить? – почему-то хрипло отозвался Лёшка. – Я не вожак, не командир, ничего не решаю.

– А тебе решать и не надобно. Тебе нужно ответить на мои вопросы и передать своим командирам мои слова.

– Допрос? – хмыкнул Лёшка.

      И тут взорвался бородатый.

– Ты, щенок безбожный, духовному вождю не дерзи. Спрашивают – отвечай, нет – помалкивай. А то быстро найдём языку укорот.

      Отец Кирилл миролюбиво поднял руку, успокаивая старика.

– Телефоны, видишь ли, не работают, а общаться как-то надо, – сказал Лёшке. – Вот я и решил сделать первый шаг. Нас, людей, не так много осталось, надо держаться вместе.

      У Лёшки вертелось на языке, что, мол, только ради общения святоши послали своего медведя похитить человека и звездануть ему по башке, но, памятуя взрывчатый характера бородача, сдержался. Молча таращился исподлобья на святош.

– Мы, видишь ли, налаживаем нормальную жизнь здесь, – продолжал отец Кирилл. – Землю обрабатываем, скотинкой кое-какой обзавелись. Но сообща-то всё лучше бы было. Сколько вас там, на военной базе засело?

– А я считал?

– Не кипятись. Ну, два, три десятка, но всё здоровые мужики и бабы, рабочие руки. Вам сам Бог велел с нами объединиться.

– Я это не решаю, – проворчал Лёшка.

– Правильно, не решаешь. Но ты передашь мои слова своему главному, а уж он будет решать. Понял?

   У Лёшки отлегло от сердца. Отпустят. Как пить дать, отпустят. Он им нужен только как курьер.

– Оружия у ваших много?

– Ваш медведь видел, у меня был лук.

– Это у тебя, ты ещё мал. А у мужиков?

– Не знаю.

     Отец Кирилл встал из-за стола и задумчиво прошёлся по кабинету. В такт его шагам скрипели истёртые половицы. Лёшка окинул взглядом древний кабинет с покосившимися шкафами, забитыми картонными папками с бумагами, на одном шкафу пылился прислонённый к стене гипсовый герб Советского Союза.

– Не хочешь, значит, говорить, – утвердительно сказал отец Кирилл, останавливаясь у окна, спиной к Лёшке. – Да мне не больно-то и надо.

– Спросить нужно, как следовает, – проворчал в бороду агрессивный дед. – Всыпать ему, откель ноги растут, враз разговорчивым станет.

     Лёшка насупился. Вот, хоть режьте, ничего не скажу. И тут же вспомнил читанную в малолетстве книжку про Мальчиша-Кибальчиша.

– Спокойно, Васильич, – не оборачиваясь, молвил отец Кирилл. – Это наш курьер, кто же курьера загодя бьёт? Разве что малоумный раб Божий Анатолий.

    Стоявший за Лёшкиной спиной детина недовольно засопел, но отец Кирилл не обратил на это никакого внимания.

– Скажешь своему главному, – продолжал отец Кирилл, – что Церковь Последних Дней Господа Нашего Иисуса Христа протягивает вам руку помощи. Хватит в лесу сидеть, чай не партизаны какие. Выходите, примите слово Божие, живите с нами, как люди. Возделывайте землю, растите скот, заводите семьи.

– А если он не согласится? – догадался спросить Лёшка.

– Вольному – воля, – ответствовал отец Кирилл. – Но у нас людей больше. И оружие кое-какое имеется. Нам лесные соседи ни к чему. Голод подопрёт, начнёте наши амбары да хлева чистить.

     Бородатый Васильич согласно кивал на каждое слово. А Лёшка уже понимал, что спокойная жизнь закончилась. Эти в покое не оставят. Что же это – воевать с ними? Снова убегать и прятаться? Да сколько можно-то?

– Отвези его, где взял, Анатолий, – сказал отец Кирилл. – Да не бей больше, я тебя знаю. Чтобы целым и невредимым он к своим дошёл и слова мои передал.

    Медведеобразный Анатолий молча поклонился и положил Лёшке на плечо тяжёлую руку.

     На обратном пути Лёшка уже не боялся, вертел головой во все стороны, стараясь увидеть побольше. Село казалось вымершим. Некоторые дома вовсе заколочены, но кое-где вился дымок из труб, должно быть, готовили еду. Почему-то на улицах не было не только людей, но даже кошек и собак. Настолько пусто, что жуть берёт. А как же слова отца Кирилла о том, что у них людей больше? Где же все эти люди?

    Обратный путь показался Лёшке короче, однако мотоцикл остановился в лесу уже в сумерках. Лёшка торопливо выбрался из люльки и, напутствуемый полновесный пинком Анатолия, полетел в придорожные кусты.

– Не заблудись, смотри, вражье семя, – загудело вслед.

     Лёшка не заблудился. Он нёсся по лесу, не разбирая дороги, пока не увидел знакомые места. Пошарил в камышах возле озера, лука не нашёл. Видать, где-то в другом месте уронил. Погоревал о пропаже и дунул в гарнизон.

     Лёшка не ожидал, что люди так обрадуются его появлению. Дежурный на КПП, едва завидев ободранного от полёта в кусты подростка, высунулся в выбитое окно и завопил на весь гарнизон:

– Нашёлся! Охотник нашёлся!

     На крыльцо высыпало несколько человек, и Лёшка увидел бегущую к нему со всех ног, заплаканную бабку. Бабку в несколько прыжков обогнал Айболит и стиснул Лёшку так, что у того захрустели рёбра.

– Вернулся! Ты где был, паразит? Тебя патруль по всему лесу ищет.

     После всех излияний радости, Лёшку потащили к Вахрушеву. А тот, выслушав его, подпёр кулаком подбородок и задумался.

– Церковь Последних Дней, говоришь? – пробурчал задумчиво. – Жили себе спокойно, жили безо всякой Церкви, а тут на тебе, ультиматум.

– Да и дальше без них проживём, Олег Петрович! – возбуждённо заговорил Лёшка. – У них там концлагерь, а не посёлок, на улицах даже кошек не видать!

     Айболит, присевший на край стола, скорчил удивлённую рожу.

– Неужто съели?

– Не знаю, – улыбнулся Лёшка. – Но в селе ни души, как вымерли все.

– С ними или без них – не нам с тобой решать, брат, – сказал Вахрушев. – Вот завтра соберём собрание и обговорим, как жить дальше. Но с ультиматумом отец Кирилл поторопился, конечно.

     Глаза бывшего участкового под насупленными бровями смотрели не то, чтобы сердито, а как-то отстранённо, неодобрительно. Видно было, что Вахрушев уязвлён словами отца Кирилла, переданными Лёшкой.

     Выслушав рассказ о Лёшкиных приключениях, Вахрушев поднялся и, не говоря ни слова, взъерошил подростку лохмы.

– Герой, – подвёл черту Айболит. – Только впредь не геройствуй так, не задирай врагов, может плохо кончиться.

– А что, надо было ему всё рассказать? – возразил Лёшка.

– Что – «всё»? Нашёл военную тайну.

     Лёшка, было, обиделся, но голодный желудок пресёк его обиды на корню. Весь день ведь не ел, с самого завтрака. Святоши покормить не додумались. А может, решили не переводить ценные продукты на вражеского агента. Врагами Лёшка считал святош с первой встречи, а теперь вдвойне. И было совершенно ясно, что гарнизон не согласится с ультиматумом отца Кирилла.

     Айболит потащил Лёшку в столовую, разжиться съестным. Там к ним присоединилась бабка. Есть она, конечно, не хотела. Просто всё глядела на Лёшку во все глаза, словно они расстались год назад.

     А утром было собрание. Красный уголок был занят под женскую казарму, да все бы и не поместились там, поэтому собрались во дворе, на свежем воздухе.

     Кто-то стоял хмуро, молча, другие пересмеивались, пихали друг друга локтями. Вахрушев залез на высокое крыльцо КПП и оттуда толкнул короткую речь:

– Значит, так, бойцы. И бойчихи тоже. Ханжи из Миллерова ставят нам ультиматум: или мы идём под их руку и под их Бога, или они с нами станут воевать. Что делать будем?

     Смолкший, было, народ зашумел, раздались отдельные выкрики. Женский голос проверещал что-то о зиме и об отоплении. Мужской грубо обложил матом зиму, отопление и заодно тётку, разводящую панику. Айболит сидел на ступеньке крыльца, зажав в зубах погасшую трубку, и жмурился, словно кот на солнышке. Лёшка пристроился рядом. Он не очень любил большие сборища, они напоминали ему интернатские линейки. Но тут Вахрушев прав, надо со всеми поговорить.

     Из толпы подняли руку. Пожилой кряжистый мужик заговорил, и вокруг него постепенно стихали крикуны.

– Настасья права, о зиме надо подумать загодя. Котельную мы, конечно, не потянем, уголь брать негде. Но, если её разобрать, то кирпича хватит, чтобы сделать печки по всех жилых комнатах. На казарму – две больших в разных концах. Дров хватит, лес вокруг. С провизией хуже, об этом думать надо. Армейский запас не вечный.

– То есть, ты, Сергей Степаныч, против святош? – спросил Вахрушев.

– А кто же будет «за»? Это – чтобы на воротах распяли?

     Люди снова зашумели, возбуждённо переговариваясь.

– И спрашивать не надо было, – сказал Айболит Лёшке в ухо. – Расслабился Вахрушев, решил в демократию поиграть. А тут командир нужен, а не председатель.

     Вахрушев поднял руку, призывая к тишине. Понемногу собрание успокоилось, причём, где-то в задних рядах дали подзатыльник какому-то особо неспокойному.

– Это ты, Сергей Степаныч, верно подметил, о зиме надо думать уже сейчас. Вот что, граждане, назначим Сергея Степаны Перемитина завхозом, и он пусть командует подготовкой к зиме.

– А с продуктами как? – выкрикнул женский голос.

– С продуктами сложней, но тоже надо постараться. В лесу лоси есть, надо потратить немного патронов, настрелять лосей. Соли у нас навалом, солонина не пропадёт. Какой ни есть, а продукт. Опять же, грибы-ягоды, что сможем – посолить, что не сможем – сушить. Марина Кравченко!

      Взгляд Вахрушева поискал в толпе тётку Марину.

– Да здесь я, – басом прогудела тётка.

– Будешь у нас заведовать продовольственной частью. Типа завстоловой и шеф-повара в одном лице.

– Благодарствую, – насмешливо поклонилась тётка Марина. – Вот только зимой, когда начну вас голимой солониной пичкать, на себя пеняйте.

– Почему же голимой? – спросил Вахрушев. – В округе ещё немало брошенных сёл, надо пройтись по ним, собрать всё, что осталось из продовольствия. Заодно и людей поискать. Может, кто-то ещё где-то прячется.

     Поднялся Айболит.

– Заодно прошу всех, кто войдёт в продовольственный отряд, обратить внимание на медикаменты. Таблетки, ампулы, порошки. Даже полупустые пузырьки с зелёнкой – всё сгодится. Медикаментов нам точно не насолить.

     Собрание разошлось, и вроде всё успокоилось, вернулось на свои места. Но Лёшке всё равно было жутковато. На КПП теперь вместо одного безоружного дежурного сидели двое с автоматами. Часть мужиков ушла ремонтировать кое-где покосившийся забор. Беспечно раскрытые днём металлические ворота украсил амбарный замок. Люди ждали опасности, и готовились встретить её достойно.

Продолжение следует

Фото © /фотобанк pixabay.com

Добавить комментарий